octbol

Categories:

Теперь я знаю, как болеют #covid19 (ПОВЕРЬТЕ!) #самокритика #коронавирус #медицина #Мск #личное

Прошу у Вас, товарищ Читатель, прощения за качество текстов, написанных во второй половине нынешнего июня. Оно оставляет желать лучшего, признаю, но у меня есть оправдание: я их писал, сидя под домашним арестом... ну, то есть, не совсем под домашним арестом, — но условия были точно такие же, если не хуже (под домашним арестом же разрешаются прогулки?). А как я попал в такое неприятное положение и какие уроки вынес, — сейчас Вам расскажу. Но сразу предупреждаю: никаких дополнительных подробностей не будет; если не верите, — просто считайте всё, изложенное ниже, художественным вымыслом. А если вдруг с Вами, товарищ Читатель, или с кем-то из Ваших родных либо знакомых происходило нечто похожее... то знайте: Вы не одиноки, это у всех так.

Утром 17 июня сего года мне пришло «письмо счастья»: «15.06.2021 Вы контактировали с заболевшим COVID — 19 и должны находиться на домашнем карантине до 28.06.2021. Нарушение режима изоляции влечет административную ответственность...», — и так далее. Неожиданностью это для меня не было... на чём, собственно, всё хорошее и заканчивалось.




Сразу открываю страшную тайну: на самом деле, исторический «Контакт» состоялся не 15-го. А чуточку раньше. Вечером 10 июня, по случаю приближающихся длинных выходных (на 11-ое я взял отгул), я зашёл в гости к родственникам. Попили чайку, поговорили за жизнь... Глава семейства, как оказалось, к этому лету стал если и не энтузиастом Новой коронавирусной инфекции, то кем-то вроде того: с некоторого момента он начал рассказывать мне о своих знакомых, которые не носили защитные маски и заболели главной болезнью современности, — а ведь он их всех предупреждал... Было неприятно, но я терпел, — не чужой человек, всё-таки.

Тут надо сделать отступление, можно сказать лирическое. В первые дни июня, когда погода в Москве вовсю дёргалась, я сам имел глупость простудиться. Поначалу я не придал этому значения, — по проявлениям это было не что-то невиданное, а ровно то же, что в то же время (в начале июня) творилось со мной три года назад; только я, как и положено интеллектуалу, не учёл, что три года назад не было масочно-перчаточного режима (который я строго соблюдал, чтобы не остаться без работы). Поэтому три года назад я просто откашлялся, — а в этот раз гадость, зацепившись за горло, спустилась чуточку ниже... простите, что гружу Вас, товарищ Читатель, этими личными подробностями, — но если о них не рассказать, Вы не поймёте дальнейшее.

В общем, пили мы чаёк, и вдруг случилось страшное: я закашлялся. Родственник, нехорошо посмотрев на меня, высказал предположение, что я болен. Главной болезнью современности, естественно. В ответ, — надо же было что-то ответить, — я заметил, что и он тоже покашливает (это соответствовало действительности). И обратил его внимание на то, что погода сейчас дёргается, и потому не стоит сидеть под открытой настежь форточкой в лёгкой одежде, — никому, ему в том числе. На что родственник, в свою очередь, ответил, что ему жарко... и тут уже у меня появились нехорошие мысли, потому что было нежарко. Пообщавшись ещё немного, мы расстались, пожелав друг другу доброго здоровья и договорившись, что если в ближайшее время кто-то из нас получит соответствующий диагноз, то друг друга мы немедленно сдаём, как контактных... у меня были причины об этом попросить (если кратко, я предпочитаю всё делать по закону, даже если закон мне не нравится; а если хотите подробностей, — просто считайте изложенное художественным вымыслом), — ну, а родственник не мог попросить меня вести себя по-другому, и из вежливости, и в силу проснувшегося в нём энтузиазма.

Это было 10 июня, — а уже 11-го родственник позвонил мне и сообщил, что у него поднялась температура. 12-го ему сделали «мазок»... а уже 15-го числа московский врач постучался в мою дверь, — и, видимо, так возник «контакт 15 июня». Впрочем, я не в обиде.

Московский врач выдал мне «Коронавир», — потому что не мог поступить иначе, — и, после краткого осмотра, выписал лекарства по (как я понимаю) «схеме лечения легкой формы КОВИД-19». Некоторые из этих лекарств мне показались могущими облегчить моё состояние, — а оно к тому времени было не очень, — и, к счастью, они были в моей аптечке. И, кроме того, московский врач вручил мне «Уведомление 1/31-***** о соблюдении режима изоляции лицом, находившимся в контакте с больным COVID-19». На этом о своих страданиях я рассказывать заканчиваю; надо только сказать, что мой «мазок» оказался отрицательным, чему я был очень рад, — прежде всего потому, что не стал пить «Коронавир», хотя вообще-то рекомендациям врачей стараюсь, как и положено, следовать неукоснительно... а лекарства от насморка с осложнениями помогли, и уже 20 июня я почувствовал себя здоровым.

Через некоторое время после того, как московский врач ушёл, я позвонил родственнику, — и узнал, что у него температура уже поднялась до 39 градусов. Попытался его ободрить, — но ничего хорошего из этого не вышло, а потом разговор ушёл и вовсе «не туда»: родственник начал убеждать меня в том, что у меня тоже главная болезнь современности, и даже если к 10 июня я болел чем-нибудь другим, то уж во время нашего чаепития совершенно точно заразился. Было совсем неприятно, — но я не обиделся, понимая его состояние. Собственно, я и сейчас об этом пишу не для того, чтобы осудить этого человека, — а лишь для того, чтобы показать, до чего людей доводит пропагандистская обработка. Полтора года людей обрабатывали. Полтора года людям вбивали: «Маски — перчатки — социальное дистанцирование!»... а о том, что не надо сидеть на сквозняке, пропагандисты не говорили.

16-го или 17-го, — точно уже не вспомню, — мне позвонил один из домочадцев моего заболевшего родственника (что уже было нехорошим признаком, поскольку именно с ним мы друг друга почти не знаем), и сказал, что, видимо, надо готовиться к похоронам, потому что родственник «сломался». На мой вопрос, в чём именно заключается «слом», был дан ответ, что вчера больной чётко проговорил, что «не выздоровеет», а сегодня (то есть в день описываемого телефонного разговора) его увезли на компьютерную томографию, — температуру никак не удавалось сбить (точнее, через некоторое время после каждого приёма парацетамола она поднималась снова, до 39 «с копейками»), пришлось вызывать скорую помощь.

В общем-то, я бы не стал «выносить сор из избы», — повествование обезличено настолько, насколько можно, а мне всё равно кажется, что я сейчас выволакиваю «на позор» наше семейное «грязное белье», — если бы не этот вызов скорой помощи. Их, собственно говоря, было два, — два вызова и две поездки на «КТ», после которых (и первой, и второй, хотя вторая показала то же, что было и в первый раз) менялась схема лечения. С третьей попытки (до первого вызова скорой моего родственника осматривал терапевт) московские врачи «попали в цель», — состояние моего родственника стало улучшаться, и к концу июня он даже получил отрицательный «мазок». Ну, а я, по ходу вот этого всего, наблюдая за происходящим в порядке «теле-медицины» (психологическая помощь больному ведь тоже считается, правда же?!), сделал неприятное открытие, которым не могу не поделиться.

Оказалось, что нынешние московские врачи (московские!!!) не владеют искусством диагностики воспаления лёгких... искусством, которым в «застойном» СССР (а если говорить о городах, то, пожалуй, ещё и в «сталинском»), кажется, владела любая бабушка. Выяснилось, что теперь для того, чтобы диагностировать воспаление лёгких, — московскому врачу требуется прогнать больного через компьютерную томографию и сказать  страшные (пугающие больного) слова «пневмония» и «поражение 7%». Моему родственнику повезло: после двух поездок на «КТ», показавших «поражение 7%», ему дали антибиотики (спокойно говорю, что в последней схеме это был «Лефлобакт», — без рецепта данный препарат купить всё равно невозможно... впрочем, без рецепта сейчас, как я понимаю, невозможно вообще купить какие-либо антибиотики; а чтобы получить рецепт, теперь нужно пройти через «КТ»). И теперь я гадаю: это связано с новейшей установкой «Забыть обо всем остальном и ИСКАТЬ КОВИД», — или-таки с тем, что с некоторого времени, по ходу оптимизации здравоохранения, московские и вообще российские врачи разучились диагностировать воспаление лёгких без «КТ»? Если последнее — то это КАТАСТРОФА, и только её, в связи с «коронавирусным кризисом» (который делает её явной), и следует обсуждать.

Насколько опасна болезнь «КОВИД-19» и существует ли она вообще, — я по-прежнему не знаю. Зато знаю, — теперь уже точно, можно сказать на личном опыте, — что сейчас очень опасно болеть любыми заболеваниями дыхательных путей... особенно если живёшь в городе-герое Москве. Местные общественные условия жизни делают смертельно опасным любое респираторное заболевание, при малейшем осложнении. Занявшись самолечением — это осложнение можно усугубить... но и обратившись к врачам, можно с высокой (высоченной, увы) вероятностью получить то же самое. Это страшно, — а ещё страшнее это осознавать. «Сверх-смертность» не удивляет совершенно: при вот такой «работе с больными» смертность не может не быть высокой; как уже говорил, мой родственник в определённый момент уже «готовился помирать», — ему повезло, а скольким, у кого было такое же состояние (в общем-то, «легкое»), не повезло...

Тем более, что такая «работа с больными» — это составная часть «работы с болезнью» в целом. Уже год буржуазная «медицинская наука» (во всяком случае, в «открытой» её части) не исследует болезнь, с которой «борется». Научное исследование подменено религиозным: провозглашается «высочайшая опасность» болезни, от общественности настойчиво требуется вера (в саму болезнь, «средства защиты», «эффективность вакцин»), а в качестве «обоснования» предъявляются «чудеса», — «положительные» (уверовавший человек, в столетнем возрасте и со стопроцентным поражением лёгких, смог победить болезнь) и «отрицательные» (неверующий в страшную болезнь умер именно от неё). Среди «простого народа», соответственно, под влиянием «научно-медицинской» пропаганды появляются религиозные фанатики, которые одним уже этим своим фанатизмом утяжеляют протекание болезни, — не только у себя лично, но и в обществе в целом.

Да, кстати. Домочадцы моего заболевшего родственника тоже проходили, как «контактные», — и им тоже было предписано находиться на домашнем карантине. В одном помещении с больным человеком. Естественно, от своего родного человека они не «изолировались», — напротив, оказывали ему помощь, приносили воду, когда больному хотелось пить, приносили лекарства... к слову, встречали курьеров, которые приносили в «нехорошую» квартиру еду и всё те же лекарства; «средствами защиты», по их словам, не пользовались, — это просто никому не пришло в голову (я про «защитные маски» спросил только тогда, когда они мне сообщили об «отрицательном мазке», просто ради смеха). К счастью, никто из них не заболел... но у меня вопрос (корыстный, я тоже рассчитываю что-нибудь от этого получить): а они, — и тысячи им подобных (как сообщается, к концу июня «В России на самоизоляцию поместили миллион человек»; есть сильное подозрение, что по меньшей мере треть этого миллиона оказалась в тех же условиях, что мои родственники), — получат ли из государственного бюджета выплаты, как работники (домашней) «красной зоны»?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded