octbol

Category:

Суть "Эпохи застоя" #СССР #РФ #Застой #Стабильность #рынок #либерализм #прогресс #ИсторияРоссии

Недавно взял в руки книжку российского исследователя Ванюкова "Эпоха застоя". Чтобы потом к этому не возвращаться, сразу приведу выходные данные:  Ванюков Д.А. Эпоха застоя. - М.: ООО ТД "Издательство Мир книги", 2008. - 240 с. У меня с этим произведением получилось примерно то же, что с книгой Овчинникова про академика Лысенко, — купил, бегло просмотрел, отложил на время, потому что были более важные дела... и, так получилось, это самое "на время" растянулось почти на десятилетие (за которое, однако, в России, по большому счёту, мало что изменилось). Сейчас же мне хотелось поподробнее узнать про пресловутую "косыгинскую реформу", — и, промеж надоедливых либеральных штампов, отыскалось там кое-что любопытное:

"Реформа основного производственного звена - предприятия - не была подкреплена реформой центрального аппарата. Деятельность отраслевых министерств, планово-хозяйственных и других государственно-управленческих структур не была увязана с механизмами экономической реформы. В своей работе они продолжали опираться на административные методы, все более усиливая значение последних. Их аппарат увеличивался, возникали новые главки и другие подразделения. Фактическое принятие решений распределялось между многочисленными инстанциями партийно-хозяйственной иерархии, где все документы необходимо было "увязывать" и "согласовывать". В результате ведомственная разобщенность доходила до абсурда, когда, например, угольная шахта и металлургический комбинат, находящиеся в 5 км друг от друга, все вопросы взаимодействия решали через свои московские министерства и главки (...) По мнению В.Пантина и В.Лапкина, "реформа 1965 - 1968 гг. завершила переход к министерско-ведомственной форме организации промышленности... после чего эра реформ закончилась. Самостоятельность в осуществлении капиталовложений раскрепостила возможности отдельных ведомств, обеспечив им хозяйственную независимость друг от друга. Тем самым был усовершенствован механизм роста в условиях монополии и обеспечена дополнительная эмансипация партийного аппарата от непосредственной хозяйственной ответственности при сохранении за ним полновластия в определении хозяйственной политики"" (указанное издание, с. 35 - 37).

Могут, конечно, сказать, что тут нет ничего, кроме "грязной антисоветской клеветы"... но, вообще-то, объявлять это "грязной антисоветской клеветой" некому, потому что в среде "левее КПРФ" весь период после смерти Сталина (а иногда и после смерти Ленина) примерно так и оценивается (разве что, конечно, с иными смысловыми ударениями), — а сама Партия Зюганова, включая и всю окопавшуюся там "честную советскую бюрократию", об означенном историческом периоде говорит так

"Однако задача создания производительных сил, соответствующих социалистическому способу производства, была решена далеко не полностью. Утвердившаяся в стране мобилизационная экономика обусловила предельно жёсткое огосударствление и централизацию многих сфер общественной жизни. Не был своевременно приведён в соответствие с потребностями производительных сил хозяйственный механизм. Рос бюрократизм, сдерживалась самоорганизация народа, снижались общественная энергия и инициатива трудящихся. Имели место серьёзные отступления от одного из ключевых принципов социализма “От каждого — по способностям, каждому — по его труду”. Достижения научно-технической революции не были в полной мере соединены с преимуществами социализма. Было допущено необоснованное забегание вперёд, что особенно проявилось в принятой в 1961 году третьей Программе КПСС. Главная задача, которая встала перед обществом, заключалась в том, чтобы перейти от прежних, во многом ещё несовершенных форм социализма к более зрелым его формам, обеспечить развитие в СССР реального социализма на собственной основе. Предстояло не только формально-юридически, а реально, на деле обобществить производство, добиться более высокого по сравнению с капитализмом уровня производительных сил и качества жизни народа, перейти к самоуправлению трудовых коллективов, использовать более действенные мотивы и стимулы к труду, последовательно создавать условия для гармоничного и всестороннего развития личности", — 

то есть, на уровне собственной партийной программы, тоже признаёт, что... вот о том, что и "советчики", и "антисоветчики" хором признают, но (хором же) не понимают (и если всякого рода руководители-надзиратели скорее делают вид, то применительно к "простонародью", - особо обращаю на это внимание, как "убежденно-советскому", так и "убежденно-антисоветскому", - речь идёт именно об искреннем непонимании), нужно сказать подробнее.

Если производство обобществлено не столько на деле, сколько "лишь" (о значении этого "лишь" ниже будет кое-что сказано) формально-юридически, если "аппарат" эмансипируется от непосредственной хозяйственной ответственности при сохранении за ним основных рычагов управления хозяйством, — то что, собственно говоря, это означает по сути? Не означает ли это, что реально "аппарат" становится частным собственником имеющихся в стране средств производства, — и даже не одним-единственным частным собственником (единой "акционерной компанией"), но этакой совокупностью нескольких "акционерных обществ" (ибо "Самостоятельность в осуществлении капиталовложений раскрепостила возможности отдельных ведомств, обеспечив им хозяйственную независимость друг от друга")?

А раз так, — то выходит, что со времён "перестройки" и по сей день буржуазные пропагандисты, бичуя недостатки "административно-командной системы", обличают вовсе не социализм (как они сами говорят), но строй, подозрительно похожий на капитализм. Их "критика социализма" является, по существу, критикой капитализма, и ничто не мешает в этой тираде: "Фактическое принятие решений распределялось между многочисленными инстанциями партийно-хозяйственной иерархии, где все документы необходимо было "увязывать" и "согласовывать"", — заменить "партийно-хозяйственную" иерархию на "корпоративную", смысл останется тот же самый. Положение, когда "угольная шахта и металлургический комбинат, находящиеся в 5 км друг от друга, все вопросы взаимодействия решали через свои московские министерства и главки", выглядит "абсурдным", — но разве оно станет выглядеть лучше, если "московские министерства и главки" заменить на разных частных собственников, у которых главные офисы находятся в разных городах (за тысячи километров от места размещения шахты и комбината), финансовая деятельность идёт через заграничные "офшоры", а друг друга они, при этом, не переносят на дух (имея на то, как свободные рыночные акторы, полное право), из-за чего комбинату приходится "решать вопросы взаимодействия" с другой шахтой, находящейся за сто километров от него, а шахте — с другим металлургическим комбинатом, отстоящим на двести километров?

Не думаю, что, вскрывая вышеуказанное пропагандистское мошенничество (в качестве "изъянов социализма" преподносятся недостатки, присущие как раз капитализму), я окажусь первопроходцем. Такое, наверняка, и высказывалось не раз ("грамотных экономистов" среди российской левой общественности немного, но они есть), и в голову приходило много кому. Но нужно идти дальше. Болячкам, порождённым недобитым рынком, либеральными пропагандистами "прописывалось" рыночное же "лечение", — но чего хотели широкие массы заразившейся либеральными представлениями советской общественности? Вопрос этот имеет отношение не только к будущему, но и к настоящему, так как по сей день среди народа имеет некоторое распространение представление, согласно которому "страной по-прежнему управляет партийная бюрократия". Либеральному "простонародью" видится "недобитый Совок", который нужно наконец "правильно реформировать", — и вот здесь, с этого самого "правильно", начинается самое важное.

"Бюрократическая монополия" означает не просто частную собственность, но, по существу, ничем не ограниченную частную собственность. "Правящий бюрократ" — это, по сути дела, самодержавный хозяин. "Рыночное лечение" этой "бюрократической монополии", создание на её месте порядка с конкуренцией нескольких более мелких собственников, каждый из которых будет находиться в более сильной зависимости и от покупателей-потребителей, — должно бы, в этом случае, создать для частной собственности общественные ограничители, социализировать "бюрократическую монополию". Именно этот социалистический порыв является глубинной основой советского либерализма. "Правильный капитализм" (постоянно "не совпадающий" с тем, который получается в жизни) есть утопическое представление советских либералов, выражающее мечту об обществе, в котором все "хорошие работники" будут хозяевами, люди сами будут решать, что и как производить, производство будет разумно управляться, производиться будет то, что нужно потребителям... в общем, если отбросить разнообразную шелуху, строй, подозрительно похожий на коммунизм.

На деле, разумеется, всё это не работает. Используя порыв заражённой либеральными представлениями общественности, часть "советской бюрократии", в союзе с некоторыми представителями иных групп советского общества, лишь уничтожила сама себя, приобретя в ходе этого самоуничтожения те права и возможности, которых у "советских бюрократов" не было и быть не могло. Вчерашние партийный работник и комсомольский активист, ответственные перед партией и Советской властью, превратились в "свободных предпринимателей", которые не ответственны ни перед кем. Зародыш частной собственности, возникший в ходе экономических реформ 50-ых — 60-ых годов, ограниченный всем советским порядком, превратился в полноценную частную собственность, распространяющуюся не только на отдельные предприятия, но и на само государство. По-другому, при рыночном "лечении" болячек советского общества, и быть не могло; даже если бы советская общенародная собственность в конце "перестройки" была "честно" (кстати, вот любопытно, честная приватизация это как... всё разделить поровну, или подразумевается нечто иное) распилена между всеми "хорошими работниками", — именно сама конкуренция и привела бы (чем свободнее была бы конкуренция, тем быстрее) к вылету большинства этих "хороших работников" с рынка (пролетаризации), превращению наиболее удачливых "свободных предпринимателей" в "олигархов", постепенной монополизации... а если бы "правильное государство" вздумало по-настоящему "защищать конкуренцию" (от её необходимых последствий), искусственно поддерживая "на плаву" более слабых "игроков", это привело бы, разумеется, к усилению бюрократии (во всё большую зависимость от которой попадали бы "слабые игроки"... с соответствующими последствиями для всего "свободного рынка" в целом). 

Прогрессивный выход из противоречий "Эпохи застоя" был возможен через поголовное вовлечение трудящихся в управление производством и всеобщее вооружение народа, — через, короче говоря, проведение мер, ускоряющих отмирание государства. Естественно, это потребовало бы ломки сложившегося общественного порядка, — в частности, например, "лучшей в мире" системы образования, — но она могла быть осуществлена сравнительно безболезненно... впрочем, те возможности упущены безвозвратно. СССР разрушен, — и всякое прогрессивное движение на "постсоветском" пространстве возможно теперь лишь на почве революционного (диалектического, созидательного) отрицания всего советского опыта (как, условно, "хрущевско-брежневского", прямо способствовавшего контрреволюции, так и "ленинско-сталинского", не создавшего для контрреволюции достаточно мощных препятствий). Восстановление Советской власти возможно и необходимо (и даже создание нового Советского Союза из тех или иных новых советских государств), — но совершенно невозможно какое-либо "возвращение в СССР", вне зависимости от того, какой из периодов его существования ("ленинский", "сталинский", "хрущевский", "брежневский", "андроповский", "горбачевский") признаётся "самым лучшим".

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded