octbol

Categories:

Почему #КПРФ - не оппортунисты #Зюганов #коммунисты #выборы #революция #КрасныйФлаг #программа

В свете нынешних споров о нужности или ненужности «критической поддержки» Партии Зюганова со стороны коммунистов, — которые, скорее всего, станут гораздо более оживлёнными после воскресных «выборов», на которых зюгановцы кое-где «выступили успешно» (и буржуазному режиму это «оживление дискуссии» будет только на руку), — целесообразно будет вернуться к вопросу о самой природе этого общественного объединения.

И... давайте забудем на некоторое время о том, что антинародный режим за последнее десятилетие вложил в Партию Зюганова сотни миллионов рублей (в конце концов, «на Западе» парламентские партии тоже получают какие-то средства из государственного бюджета), не станем обращать внимание на особое отношение к зюгановцам со стороны правящей партии и всё прочее. Встанем временно на точку зрения наиболее последовательных сторонников «единого фронта» с зюгановцами среди коммунистов, то есть биецианцев, — и согласимся, что Партия Зюганова состоит из руководства, имеющего буржуазный характер, и... «простого люда», стоящего на пролетарской точке зрения. Итак, буржуазное руководство «наверху» и масса коммунистов (пусть и не очень сознательных, раз идут за буржуазным руководством) «внизу». Всё, как в классической массовой оппортунистической партии? А вот и нет.

Оппортунистические партии — они потому и оппортунистические, что масса состоящих в них людей, в общем и целом, разделяет те взгляды, которые провозглашают вожди таких партий. Устремления рядовых членов такой партии могут быть более революционными (вплоть до желания когда-нибудь установить Советскую власть, диктатуру пролетариата), настрой — более решительным... но здесь и сейчас массы в оппортунистической партии, в общем и целом, разделяют курс вождей (признают, например, что коммунистическое строительство может быть начато лишь в очень отдалённом будущем, а пока «общество еще не созрело» и сегодня нужно бороться за «социальные реформы»). При этом, каждый рядовой партиец вполне осознаёт, что его сегодняшние действия — это именно «борьба за реформы», а не подготовка революции. Тогда, когда взаимопонимание между массами и оппортунистическими вождями теряется, — данная оппортунистическая партия разваливается, и массы либо уходят к коммунистам, либо попадают в лапы других оппортунистических вождей, предлагающих новый оппортунистический курс.

В отличие от оппортунистических партий, «низовую массу» в Партии Зюганова составляют именно коммунисты, у которых не вызывает сомнения ни необходимость коммунистических преобразований («чем быстрее, тем лучше»), ни необходимость пролетарской революции (если просто, без привязки к текущему политическому моменту, спросить рядового зюгановца, выступает ли он «за революцию» или «за реформы», «за Ленина» или «за Мартова», он, разумеется, ответит, что «за революцию» и «за Ленина»). Однако организация, в которой он состоит, работает таким образом, что этот коммунист, в конце концов, приобретает стойкое убеждение, что его вкладом в подготовку революции является... обычная «партийная работа», что обычная «партийная работа» КПРФ («предвыборные кампании», стояния на «согласованных» митингах в загончиках, подписка на партийные газеты и всё прочее) и есть непосредственная подготовка коммунистической революции (и «единственно возможный путь к революции в современных условиях»). Разумеется, тут не обходится без самообмана, личных волевых усилий жертвы зюгановщины, — но если смотреть не с точки зрения отдельного человека, а именно с точки зрения организации, всё обстоит именно так: Партия Зюганова вполне целенаправленно создаёт у попавших в её ряды коммунистов ложные представления об окружающей действительности.

Итак. Оппортунистические партии объединяют в своих рядах людей, имеющих некоторую склонность к коммунистическим убеждениям, и перенаправляют их протестную энергию (остающуюся протестной) мимо революционного пути, в удобное для капиталистов русло (грубо говоря, угрожающее основам буржуазного «расшатывание» превращается в более спокойное); коммунистическим склонностям рядовых партийцев в таких партиях не дают развиться. В отличие от них, Партия Зюганова объединяет в своих рядах коммунистов, в головах которых создаётся ложное представление о революционном пути; энергия этих коммунистов, по сути дела, направляется на работу по укреплению буржуазного государственного порядка, составной частью которого является эта партия (здесь уже ни о каком «расшатывании основ» речи нет, организация становится «важным элементом стабильности»), — но самих коммунистов заставляют считать, что эти укрепляющие буржуазный порядок действия и являются революционной работой

Таким образом, распространённое представление, согласно которому Партия Зюганова является оппортунистической партией, является неправильным. Имея, в сравнении с оппортунистами, «гораздо более революционную программу» (на что часто указывают сторонники «сотрудничества с КПРФ»), то есть будучи гораздо более революционной на словах, внешне, — на деле она выступает, как более реакционная сила, и сама «революционная программа» превращается в одно из орудий проведения реакционной политики, в средство, с помощью которого коммунистов собирают в одно место и заставляют работать в интересах капиталистов. Учреждения, в которых коммунистов собирали вместе и заставляли работать на капиталистов, известны в истории, как фашистские концлагеря. В этом смысле Партия Зюганова похожа на концлагерь, но такое сравнение будет не вполне точным именно в силу того, что в фашистские концлагеря коммунистов собирали чисто принудительно, в случае же с Партией Зюганова, наряду с принудительной составляющей наличествует и добровольная, основанная на вышеупомянутом самообмане. Такой принцип объединения, построенный на добровольном самообмане, свойственен тоталитарным религиозным сектам, поэтому более точно Партию Зюганова можно определить, как предназначенную для коммунистов помесь концентрационного лагеря с тоталитарной сектой, или концентрационный лагерь партийного типа. (поскольку в данном случае сам самообман коммунистов основывается именно на желании «быть в Партии»).

Особая природа Партии Зюганова как организации предопределяет и особые способы работы с ней. Прежде всего, обречены на неудачу открытое проникновение в её ряды (добровольное «вступление» в концлагерь равносильно самоубийству) и всякая «агитация изнутри», включая и «критическую поддержку со стороны» (поскольку «массовый» зюгановец, поднаторевший в самообмане, будет любой «приток свежих сил» воспринимать, как «подтверждение правильности партийного курса»). Революционная работа внутри партии возможна, но может быть лишь подпольной (без поднятия флага и с соблюдением всех предосторожностей) и направленной строго на уничтожение зюгановской организации, антипартийной с её точки зрения. Жёстка критика зюгановщины «извне» тоже может принести некоторую пользу (тем большую, чем более обоснованной и менее крикливой она будет), — но до тех пор, пока её будут вести «небольшие» революционные организации, эта польза может быть исключительно точечной (выход из партии отдельных прозревших коммунистов). Лишь став, за счёт рабочих и передовых интеллигентов, находящихся вне «зюгановского поля», сопоставимой по силе (включая и определённый набор массы, хотя к этому дело не сводится, «обгонять» зюгановцев по количеству партийцев необязательно) с Партией Зюганова и проявив свою силу на деле, революционная партия сможет освободить массу узников зюгановского концлагеря.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded